Арт-критик
Ева сформировалась как автор в эпоху, когда романтический период постмодернизма, для которого характерен снисходительно-иронический, пародийный взгляд на действительность, сменился тотальным контролем над художником и окончательным погружением социума в виртуальную реальность.
Утрата человечеством в целом и отдельно взятым индивидом связи с духовными истоками породила погоню за внешним многообразием форм.
На смену статичности пришла визуальная множественность. Мир, по выражению Рене Генона, из царства качества превратился в царство количества. В своем проекте «Правда о лжи» Ева использует выразительные средства современного постмодернизма и с их помощью исследует ментальные особенности своего времени.
Авторская реальность пластична, текуча и не поддается фиксации. В нестабильном космосе любые истины и ценности относительны и иллюзорны, а все выводы предварительны. Все находится в процессе, у которого нет и не может быть результата. В условиях всеобщей разбалансированности, фрагментации и дезориентации только искусство способно навести мост между человеческой волей и потенциальной, «открытой», свободной вселенной, непрерывно формирующейся под воздействием художника.
Ева подчеркивает телесную основу происходящего, которая ограничивает познание и рождает бесчисленные симулякры. Они в свою очередь служат исходным материалом для возникновения идей и наполнения проекта. Ева относится к видео как к вершине эволюции современного искусства – своего рода математике, рождающей универсальные формулы, которые дают ключ к познанию окружающего нас мира, космоса и даже того, что находится за пределами Творения и вообще Божественного Замысла. Такой взгляд вполне оправдан, если учесть, что технический прогресс ассоциируется в первую очередь с бурным развитием электроники и цифровых технологий.
Форма, превращающаяся в формулу, становится для Евы выражением квинтэссенции, сути, сущности любой идеи. Видео для нее – прежде всего самый совершенный и оптимальный способ постижения искусства и последующей передачи информации. Если вглядеться в развитие сюжетной линии проекта «Правда о лжи», можно различить тени разных культурных пластов и философских концепций.
Однако постмодернистское мироощущение автора обуславливает выбор – Ева отбирает приемы, которые позволяют наиболее полно раскрывать самые актуальные проблемы современного бытия. Ведь опыт прошлых поколений и для ученого, и для художника – в первую очередь рабочий материал, позволяющий оставлять свидетельства происходящего на их глазах. Только через переосмысление всех артефактов с точки зрения дня сегодняшнего реально освоить методику создания символики, объясняющей устройство современного миропорядка. Насыщая видеосюжеты смыслами, Ева показывает утопию идеальных взаимоотношений художника и общества постмодерна. Чем богаче внутренний космос автора, тем меньше его зависимость от авторитетов.
Широкий ассортимент выразительных средств и плотность авторских интерпретаций позволяет сотворить реальность любой сложности. Однако в мире, который препарирует Ева, все свободы и автономии сознания столь же иллюзорны и относительны, как и все остальное. Если вся сложность бытия существует в пределах отдельно взятого индивида, то последний воспринимает любое не-я как плод своей фантазии. В нарциссическом космосе невозможно единство всего и вся. В проекте не раз звучит тема потерянности, заброшенности, духовного одиночества, обреченности, богооставленности.
Отсутствию связующих путей сообщения между субъектами бытия посвящен целый ряд образов – марионеток, блужданий в замкнутых пространствах, конвейеров с разделанными бройлерами, тоннелей, черных дыр. Подобно людям, истощившим фантазию на погоню за призраками и удовлетворением амбиций, символы Евы предоставлены сами себе и существуют в метафизически упрощенном мире, лишенном тонкостей и нюансов восприятия. Все разнообразие бытия оказалось загнанным в область потенциального.
В такой среде обитания у любого гипотетического персонажа не хватило бы духа вообразить себя в качестве Божьего подобия. По сути Ева фиксирует процесс десакрализации – трансформации некогда живых категорий в фантомные симулякры. Гармония превращается в хаос. Эмоции – в инстинкты. Идеалы – в клише. Даже постоянно сужающийся ассортимент соблазнов не оставляет возможности для наслаждений. В результате наступает противоречие между внешним изобилием и внутренней опустошенностью. С другой стороны, разоблачая мир лжи, Ева предлагает включиться в поиски альтернативы иллюзорной реальности. В ее сюжетах отчетливо прослеживается второй, иррациональный уровень.
Несмотря ни на что даже в рациональном обществе спектакля человек сохраняет свои чувственно-интуитивные свойства – веру, интуицию, прозрение, озарение. Они позволяют ставить глобальные вопросы – в частности, о возможности духовности в эпоху постмодерна. Ева показывает жизнь муравейника на фоне космических пространств. Тем самым она дает шанс воспользоваться окном в абсолютное, вырваться из пространственно-временной суеты и приобщиться к транцендентному смыслу бытия. Резкие падения, взлеты, виражи американских горок символизируют опасности, связанные с попытками трансгрессии как нарушения установленных социумом ограничений и трансформации личности.
Ева показывает, что даже в нашу прагматическую эпоху человеческое сознание сталкивается с проявлением иррационального, «непонятного». С тем, что невозможно игнорировать. И тогда предметно-телесные переживания уступают место духовным усилиям. Ощутив вкус к трансгрессии, человек уже не может вернуться к двумерному состоянию. А любые полеты за пределы естественного могут совершаться только при соединении всех интеллектуальных и эмоциональных возможностей личности.
Собственно, концентрация всех способностей, всего лучшего, что есть в человеке, можно считать современным проявлением духовности.